Букворегулятор
 
«Вдруг в этом сизом дне что-то пропела птица за окном… Какая смелость, вы подумайте, мокро, холодно, серо, а она поет…»

Конец света

Мы видели конец света. Ну, не совсем конец. Но край.

Нас туда возил Зяблик.

Вот уникальный тип был. Он не озадачивался в свои тридцать лет наживанием какого-либо имущества. Хотя являлся вроде формальным главой семьи. Но там, в этой семье, где он бывал очень редко, Зяблик, в основном, лежал, прикованный к дивану и телевизору, и смотрел про океан и горы. Если про океан и горы не было, он не смотрел, а просто лежал и мечтал про океан, горы или еще про что-нибудь далекое и романтическое. И когда жена Света, — кстати, победительница конкурса «А ну-ка девушки!» среди телефонных операторов, который у них в городе проводил сам Масляков, — говорила ему, что надо не лежать, а наживать честным трудом совместное имущество, Зяблик отвечал, что он лучше останется владельцем одной чайной чашки, одной чайной ложки и одних своих двух домашних тапок. Чтоб легко было передвигаться по жизни от стола до дивана. И что спорить со Светой смысла нет, потому что может родиться истина, но сомнительная. Поэтому лучше споров избегать.

— Нет, ну вообще… — вздыхала Света. — Иди ты…

А однажды утром, когда Зяблик решил начать новую жизнь и сделать Свете приятный сюрприз, Света нагрубила ему и опять обозвала словами «Ну вообще…».

И он решительно заявил:

— Знаешь что, Света, жена моя?! — сказал он Свете, своей жене. — Если ты со мной так, то тогда я буду впадать в отчаяние. Буду становиться злым, бездеятельным и мстительным. Я хотел пригласить тебя развлечься в годовщину твоей свадьбы… Со мной… А ты что?! Надулась и отказалась?!

— Вообще, ну? Ничего себе придумал развлечение!!! Пойти в центр города и взвешиваться на весах! Хорош сюрприз!

— Но не на простых же весах, Света! А на го-во-ря-щих!

— Го-во-ря-а-а-ащих!!! Ага, конечно, это чтоб полгорода знало, каков мой вес! Так и скажи, что это сюрприз не для меня, а для города!

— Света, прости, я ж не нарочно, я по недомыслию, Света!!! — каялся Зяблик. — Ну почему только это?! А потом, после взвешивания и торжественного объявления твоего веса, я хотел пригласить тебя еще ехать смотреть конец света! Я знаю, где это! Я узнавал-узнавал — и узнал! — прищелкнул хвастливо Зяблик языком.

Света опять глубоко вздохнула и пошла сама наживать совместное имущество путем нелегкого честного труда.

Ну и что же с концом света? — спросите вы. Спр`осите? А вы спрос`ите! Ну?!

Земля наша — планета круглая. И учитывая этот факт, Зяблик долгое время был уверен, что все поезда ездят по железной дороге по кругу. Как на той игрушечной, что ему в пять лет подарили. Аргумент неопровержимый, напоминаю: планета круглая — значит, и рельсы на ней расположены… овально.

И где-то на четвертом десятке он вдруг делает открытие, что есть в Карпатах городок, где рельсы КОНЧАЮТСЯ. Обрываются. «Тянулись-тянулись, — объяснял он нам подробно и вдохновенно, изображая поезд, пыхтя и присвистывая, — чух-чух, чух-чух! Сибирь, Сибирь, Сибирь, чух-чух! Урал, потом степи всякие, мосты, луга, поля — ты-ды-ты-тых, ты-дых-ты-дых! — весь мир подлунный из вашего окна, ту-ту-у-у! Киев, древний город красавец, потом живописные села, мальвы, кипенные хатки, как из снега, а вот и Хмельницкий, бывший Проскуров, там есть гипсовые девушки, пионеры и маленький мальчик с гусем на фонтане в парке, а еще индюков можно увидеть на проезжей части, если повезет. А вот Ивано-Франковск, «панське мисто», там красивые паненки, дамочки в шляпках, старинный город Черновицы, Вижница — СТОП! Куда разбежались?! Все. Дальше — все… Жители этого городка страшно гордятся тем, что у них есть такая достопримечательность для туристов со всего мира — КОНЕЦ СВЕТА. КРАЙ.

Зяблик взбодрился. Ну хорошо, раз Света не хочет, собирайтесь все в воскресенье на вокзале, поедем туда — поездом. Оттуда вечером автобусом. Потому что поезда-то туда — едут, а оттуда… Оттуда они не возвращаются! А может, и возвращаются, но уже каким-то другим путем. Так что поедем, поглядим, как там вообще, — куда, например, поезд потом девается, просто пятится или его краном поднимают, переворачивают и опять ставят на другие рельсы в направлении к Сибири. Давайте, друзья мои, говорил Зяблик, поедем и будем стоять и смотреть прямо в упор на локомотив, посмотрим, как он выкрутится.

В электричке Зяблик всю дорогу взахлеб рассказывал нам и какому-то незнакомому дедушке, с которым он немедленно подружился, про край света. И добавил, что хочет знать, что ТАМ и что ПОТОМ. И призывал его, этого своего нового верного товарища, присоединиться к нашей экспедиции и ехать до последней станции, и вместе дежурить рядом с электричкой, чтобы узнать, куда и как она потом девается. Дед покачал головой сочувственно, сказал ласково про Зяблика «От, Божий человек!», погладил его, такого большого, по голове и сошел на своей станции, а на конечную мы уже приехали одни.

Вышли с опаской. Не каждый же день видишь край света. А там, знаете ли, было очень неплохо. Там в тишине пели цикады, рельсы шли гладкие, шпалы чистые, без единой травинки или мусора, шли-шли и вдруг упирались в заросли. Как будто какой-то великан огромными ножницами аккуратно срезал все сплошное кольцевое железнодорожное полотно «Сибирь — Вижница — Сибирь», в которое тридцать с лишним лет верил Зяблик. Итак, рельсы упирались в заросли. Зяблик полазил там, внимательно пошерудел и сказал, что дальше — НИЧЕГО нет. Дальше — только планета. Обычный земной шар, но без железной дороги.

Мы предусмотрительно набрали с собой из дому еды, расселись там удобно в кустах и стали ждать. Поезд наш пригородный, на котором мы прибыли, «Черновцы — Вижница», тоже не торопился, стоял себе, отдыхал.

— Это он не просто так стоит, он ждет удобного случая, — предупредил Зяблик, — когда мы отвлечемся, чтобы незаметно смыться. Будьте бдительны! А то я три раза уже здесь сидел, и трижды он обводил меня вокруг пальца.

Мы сначала дежурили по очереди, а потом стало скучно смотреть на закрытые вагоны все время. Что мы, электричек не видели…

Ну мы и отвлеклись, правда, не случайно — вдруг увидели в луже огромную жабу. Такую жабу! Жабу ослепительной красоты — сама бурая, грудка алая, сидит, пыжится, вроде как пугает нас. Причем первым ее, конечно, заметил Зяблик. И закричал, что сейчас ее поцелует, и все у него в жизни пойдет по-новому. И вот мы все отвлеклись на эту красотку, заахали, стали фотографировать… Но когда подняли головы, — оказалось, что наш поезд исчез… Он куда-то делся, бесшумно и таинственно. Как будто растворился.

Цикады пели, рельсы блестели, курлыкала, булькала и чавкала наша пригожая жаба, дальше за рельсами были горы … Похолодало, птицы затихли, задул свежий ветер, и мы засобирались на автобусную станцию, в цивилизацию.

— Ну вот! Проворонили… — огорчился Зяблик, пал духом совсем, но потом оживился, увидев наши кислые физиономии. — Ну ничего, я в следующее воскресенье опять поеду. И уже тогда глаз от него не отведу! Ни на каких жаб отвлекаться не буду… Кто со мной?

Надо сказать, что в следующее воскресенье никто из нас уже не поехал. У кого-то были занятия в танцевальном кружке, у кого-то тренировка по гимнастике. Не знаю, поехал ли Зяблик один, без нас, без его пионеров…

Да, а я не сказала? Зяблик, то есть Зябликов Владимир Иванович, работал у нас в школе старшим пионервожатым. А потом его уволили за марксистско-ленинское воспитание. Верней, за его полное отсутствие… Мы очень о нем жалели. И только сейчас, спустя сто тысяч лет, мы поняли, что на самом-то деле все тогда было бы серым и обычным, что мир был бы пресным и суровым, если бы не Зяблик. И что только вокруг Зяблика с его веселостью, с его фантазией и чистой ликующей душой, он, этот мир, завихривался, расцветал и ухитрялся радовать не только его, но нас, наивных и доверчивых подопечных…

 

© Марианна Гончарова

 

Интересно знать

Что Вам больше всего нравится в произведениях Марианны Гончаровой?
Сб, июн 24, 2017